Про животных

Как известно, одних только насекомых обитает на земном шаре свыше миллиона видов. А звери, а птицы, а рыбы? Есть еще простейшие, моллюски, ракообразные, земноводные, пресмыкающиеся! И каждое живое существо надлежит как-то назвать, никого нельзя обделить. Ибо, как гласит народная мудрость, без имени и овца баран...

Родоначальником научной зоологии по праву считается древнегреческий ученый Аристотель, живший с 384 по 322 год до нашей эры. Он описал 454 вида животных и первым сделал попытку создать их систематику. Аристотель ввел в научное обращение понятия вида и рода, хотя и не в нынешнем смысле этих терминов.

Интересно, что Аристотелева система животных просуществовала почти неизменной вплоть до XVIII века! Начало их современной научной классификации положил выдающийся шведский естествоиспытатель Карл Линней. В систематике Линнея было уже не две, а четыре категории: вид, род, отряд и класс.

Заслуга шведского ученого и в том, что он впервые сформулировал понятие вида как совокупности организмов, сходных между собою, как сходны дети одних родителей, и способных давать плодовитое потомство. Линней предложил называть каждый вид двумя латинскими словами. Первое из них - имя родовое, второе - видовое.

Например, Lepus timidus и Lepus europeus - заяц трусливый и заяц европейский (описанный позднее П. Палласом). Отныне любой зоолог, кто бы он ни был по национальности, прочитав эти международные названия, моментально мог определить, о каком именно животном идет речь.

Однако в быту, беседуя друг с другом, мы не говорим "лепус тимидус" и "лепус еуропеус". Более того, не пользуемся мы и переводом этих зоологических терминов на родной язык. Русские имена звучат иначе и отличаются от латинских по смыслу: заяц-беляк и заяц-русак.

Свои собственные, доморощенные названия обоих зайцев существуют и у других народов. На нашем сайте речь пойдет по преимуществу об именах животных, не взятых из научной систематики, а народных, многие из которых дошли до нас как наследство от далеких предков. 

Ведь любой из современных живых языков - явление не неподвижное, а результат длительного исторического развития, в ходе которого иные слова отмирают, выпадая из обихода, и на смену им приходят новые; бывает и так, что древние слова, сохраняясь в языке, утрачивают первоначальный и приобретают новый смысл; происходит также сложное взаимодействие одного языка с другим.

Прояснением первоначальных значений слов занимается специальная наука - этимология. В задачу ученых-языковедов как раз и входит докопаться сквозь позднейшие наслоения до первозначений интересующих слов.  Одно и то же название в родственных языках нередко используется для обозначения разных животных.

Скажем, наше областническое "емуранчик", относимое к тушканчику, в татарском языке обозначает суслика, а в чагатайском крота, мышь или крысу. Древнерусское "щур" относилось к одной из птиц, тем же словом в русском диалекте именуют земляного червя, а в украинском языке - крысу...

Иногда простое сопоставление национальных имен животного может помочь внимательному исследователю прийти к поучительным выводам. Известный русский путешественник Г. Е. Грумм-Гржимайло подметил, что "...китайцы, а вместе с ними, как кажется, и киргизы, вообще же весь пришлый в Джунгарии элемент ее населения, и в действительности не различают их (кулана и дикую лошадь.- В. К.) между собой".

И далее: "Китайцы всех Asinus и Equus przewalskii безразлично называют "ие-ма" или "я-ма", что значит - дикая лошадь; ...монголы, называющие Asinus onager - хулан, имеют особое название и для дикой лошади - "такы гурасын". Таким образом, из всех народов Центральной Азии едва ли не у одних только западных монголов (торгоутов) и некоторых алтайских племен существуют различные наименования для этих животных".

И вот логические заключения, вытекающие из вышеизложенного. Вывод первый. "Не доказывает ли это, что дикая лошадь уже в исторический период не заходила за пределы современного распространения..." Вывод второй, "...и что из всех кочевников Центральной Азии только западных монголов... можно было бы отнести к коренным обитателям Джунгарии?"

Вывод третий. "Отсюда же явствует, что и все летописные сказания о существовании диких лошадей в Да-цзи и остальной Гоби относятся не к ним, а к диким ослам, населяющим и ныне все эти местности". Как видим, выводы из простого, казалось бы, наблюдения весьма интересны и значительны.

Пара "осел и лошадь" снова встретится нам, если углубимся в историю древнейших государств Ближнего Востока. "Аншу-кур-ра", ослом Востока, окрестили лошадь хетты, и их нетрудно понять. Ослы - и верховые, и пахотные, и вьючные - были уже старожилами Передней. Азии, когда в этих краях появилась неведомая прежде домашняя лошадь, во многих отношениях сразу составившая ослу сильнейшую конкуренцию.

А пришла она сюда, как то однозначно явствует из прозвища животного, с Востока, точнее, с центральноазиатских нагорий, где впервые была приручена и одомашнена. А вот пример того, как имя животного приоткрывает завесу над древними обычаями и верованиями. Тибетское имя дикого яка - "джугмау-яб", отец хвостов: предполагают, что ячьи хвосты в старину ценились местным населением как амулеты.

Другой пример уведет нас в область бытовых и хозяйственных потребностей древнего народа. На языке эвенков слова "лодка", "дупло" и "клюв" - родственны. А дятла они называют хиптахири, делателем лодок.

Считают, что у эвенков это - языковое наследство от более древнего прибайкальского населения. И напрашивается закономерный вывод о том, что первые лодки в этих краях изготовляли по дятловому методу, то есть выдалбливали из цельных древесных стволов. 

Вот как много интересного могут рассказать имена животных не только о них самих, но также об истории, обычаях, языке того или иного народа. А теперь поговорим подробнее о различных принципах называния "братьев наших меньших".